Алекс беспокойно заворочалась, обхватив руками подушку. Она позабыла взять свою ночную сорочку, и прохладные крахмальные простыни терлись о ее соски, вызывая странное возбуждение. Зажмурившись, Алекс попыталась представить себе, как могла бы познакомиться с Блэкуэллом, если бы жила в те годы. Улыбаясь, она подумала, что впервые они могли бы обратить друг на друга внимание на балу в доме у Блэкуэллов. На нем — строгий вечерний костюм, на ней — что-нибудь такое воздушное, пышное, из тафты. Вот он увидел ее и не смог отвести глаз, и в них разгорелся пожар, и посыпались искры — словом, все, как положено в любовном романе.

Алекс уткнулась носом в подушку. На душе стало пусто и тоскливо. Ну вот, опять она ведет себя как полная дура. Мало того, что ее фантазии глупы — они абсолютно беспочвенны. Ей никогда, никогда не повстречаться с Блэкуэллом. По крайней мере с живым. Никогда. Он давно умер, а она еще очень даже живая.

Однако его образ не покидал ее. Наступил самый темный, самый таинственный час ночи, и Алекс лежала одна в своей постели совершенно нагая. Ее юное тело жаждало любви. Она почувствовала, как ее бедра как бы сами по себе прижались одно к другому.

И ей вдруг отчаянно захотелось оказаться в объятиях Блэкуэлла. Хотя бы на миг.

Алекс что было силы вцепилась в подушку, зажмурилась. Прикосновение к соскам безжизненной ткани внезапно стало неприятным.

Неожиданно, сама не зная почему, Алекс вдруг представила себе, как сильная ладонь Блэкуэлла нежно скользит но ее спине, вниз к ягодицам. Вот он ласкает ей бедра… Она невольно сжала их, охваченная страстной истомой… Ах, если бы их судьбам суждено было пересечься, капитан наверняка захотел бы ее так, как никого никогда не хотел. И уж конечно, гораздо сильнее, чем Тодд, который только и знал, что болтал о своей любви, а сам бросил Алекс ради другой.